Казак без коня, что воин без ружья

Что сегодня значит быть казаком? Вопрос не праздный, потому как многие нынче ходят в казачьей форме и поют казачьи песни.

Признаться, когда в стране в начале девяностых прошлого столетия началось возрождение казачества, то многие, в том числе и я, относились к этому с недоумением: казалось, что это архаизм, пережиток прошлого. Люди в папахах на улице вызывали усмешку.

Поначалу во многом это было справедливым отношением, ведь зачастую новоявленные казаки, кроме папахи, ничем похвастать не могли. Помню, один такой ценитель казачьей культуры, который даже в жару не снимал с головы кубанку, рассказывал мне, как однажды на площади кто-то крикнул ему вслед: «Эй, казак, а где твой конь?» Он страшно обижался, встречая такое непонимание, утверждая, что казачество – это в первую очередь дух.

Я аккуратно возражал ему, говоря, что нельзя быть казаком лишь по духу, если при этом игнорируется сам образ казачьей жизни. Что это за казак, если он не служил в армии, не знает основ владения оружием, живет жизнью обычного среднестатистического обывателя? Что толку от такого «духа», если он никак не сопрягается с умением, практикой и внутренней самобытностью.

Есть и другое толкование, которое любители ходить в казачьей форме предлагают в свое оправдание: дескать, если их далекие предки были казаками, значит, и они, их отпрыски, тоже могут считать себя таковыми. Но родовая приверженность тут вряд ли уместна. Почему? Приведу пример: мои предки — заводские крестьяне, которых пригнали в эти края из калужских земель. Могу ли я считать себя потомственным металлургом «по духу», если мои знания о производстве металла не выходят за рамки школьных экскурсий?

Одним словом, вокруг этой темы было в свое время много споров. Сегодня они приутихли, потом что стали появляться казаки, которые это звание, а это именно звание, носят не просто по родству или «по духу», а по праву.

На его голове – что-то вроде тюбетейки. Только на верхней части у нее – православный крест.

– Это тафья, – объясняет Сергей. – Старинный казачий головной убор.

Мы приехали явно не вовремя: у Сергея Дятлова много работы по хозяйству. Одних только лошадей у него девятнадцать голов! В основном это полукровные рысаки и «башкирки».

– Лучше башкирской породы просто нет, – утверждает Сергей. – Они выносливые, смирные, неприхотливые и затрат больших не требуют.
Сергей достраивает дом в селе Железнодорожный. Около изгороди стоит Малыш. Это жеребец-тяжеловоз, которого Сергей приобрел для улучшения породы своих «башкирок».

– Малыш, он добрый, – говорит хозяин, глядя на своего жеребца. – Любого к себе подпускает.

Сергей казак до мозга костей. Одно время из-за определенных сложностей ему пришлось отказаться от поголовья лошадей, но…

– Долго без них я не выдержал, – рассказывает он.

Любит казак, чтобы во дворе висели хомут и седло, а в сарае стояли лошади. К ним можно во время отдыха приходить и разговаривать. Лошади прекрасные слушатели, в отличие от людей.

Лошадники все одинаковы. Общаюсь с Сергеем и вспоминаю одного конюха из кагинской конефермы, который на полном серьезе утверждал, что лошадь, мол, она тоже человек, только говорить не может. Причем слово «человек» он протягивал сугубо по-кагински – «ще-еловек».

Рассказываю Сергею о своем бледном опыте верховой езды. Однажды в Ассах я выпросил разрешение у местного коневода покататься на его лошади по имени Гуля. Я с трудом на нее взобрался и вежливо сказал «но»… Гуля лишь пошевелила ушами. Она игнорировала меня демонстративно и ярко, совершенно не слушаясь моих команд и не обращая внимания на узду, которую я беспрестанно дергал. Лошадка быстро смекнула, что на ней сидит «чайник», и пошла себе пастись на полянку. Хозяин лошади прозвал меня «кавалеристом».

– Они умные, — ухмыляется Сергей. — Сразу распознают человека. Которая лошадь сразу подчиняется, а которая будет испытывать седока.

А вообще, любого человека можно быстро научить основам верховой езды, если, конечно, лошадь податлива, – уточняет казак.

Сергей называет имена своих лошадей:

– Майка, Забота, Милка, Инесса, Дочка…

Он перечисляет дальше и добавляет:

– У каждой свой норов! Мой Орлик сейчас где-то за бугром пасется, – показывает в сторону ближайшей горы.

Скоро Сергей окончательно исполнит известную жизненную формулу, которая гласит, что каждый человек на этой земле должен построить дом, посадить дерево и родить сына. Более того, он в определенной части уже перевыполнил норму.

У ворот стоит старенькая машина, в двигателе которой копаются Богдан, Гриша и Игнат. Это сыновья Сергея. Всего их у него шестеро. Ещё есть Георгий (в этот день ушел с конной группой на Иремель), Глеб (он был на работе), Гордей и дочь Ольга (она живет отдельно и является самой старшей в этой казачьей семье). Имена своим детям Сергей и его супруга Антонина дают по святцам.

Недалеко на полянке весело и даже лихо гарцует Гордей на своем Аргамаке. Это тот самый Гордей, который на недавнем Сабантуе взял приз на скачках. Дятловы — все заядлые лошадники, от мала до велика. Они, наверное, даже разговаривать научились позже, чем ездить верхом.

– У каждого сына – своя лошадь, – гордо произносит Сергей. – Они с трех лет в седле. Даже внучка!

Сергей откровенно недоумевает, когда слышит жалобы людей на трудную жизнь. В семье, мол, один ребенок, от силы два, а они всё стонут и стонут… У него семеро детей, и он считает себя самым богатым на этой земле.

– Они все мои помощники, – произносит и глядит в сторону Гордея, который, спешившись, ведет под уздцы Аргамака в нашу сторону.

– Здравствуйте! – весело произносит парень, солнечно улыбаясь.

Аргамак смотрит настороженно.

– Он чужих к себе не подпускает, – предупреждает Гордей, когда я пытаюсь погладить жеребца.

Аргамак – смесь рысистой породы и чистокровной верховой. Казаки, кстати, чистокровок зовут почему-то «чекушками»…

– У него характер – огонь, – рассказывает Гордей о Аргамаке. – Очень горячий! Но мы с ним понимаем друг друга.

– Если на него чужак сядет, что будет? – спрашиваю я.

– Он встанет намертво и даже от дома не отойдет, – ухмыляется восемнадцатилетний казачок.

Спрашиваю его о прошедших скачках на Сабантуе. Гордей был участником «байги», так называется самая престижная и длинная дистанция.

– Во время байги дождь начался, – рассказывает Гордей. – Скользко было скакать.

Аргамак недовольно трясет головой, как бы соглашаясь со своим хозяином.

– Я вторым пришел, – продолжает Гордей. – Не успел коня подготовить к скачкам, он на старт встал прямо с травы.

Гордей всегда носит папаху. Многие туристы знают этого веселого казачка, который возглавляет конные туристские группы по различным маршрутам.

– Что главное для казака? – спрашиваю Гордея.

– Главное – это лошадь, – отвечает он, не задумываясь.

Ты о лошадях знаешь все?

– Конечно!

В детстве Гордей неоднократно падал с лошади и даже получал травмы. Но не останавливался в своем настырном порыве стать настоящим наездником.

– Когда байгу скачешь, главное – это распределить силы лошади на все круги, чтобы не сжечь её, – продолжает он рассказ о скачках. – Я своего Аргамака восемь кругов держал, притормаживал. И когда в тройку встал, пустил его на полный ход.

Спрашиваю Гордея, мечтает ли он, например, об автомобиле?

– Может быть, и куплю к осени, – отвечает он.

А потом добавляет, как бы извиняясь:

– Хотя лошадь ничто не заменит.

В следующем году на Сабантуе он обязательно победит на своем любимом Аргамаке. Он говорит об этом вполне утвердительно. Впрочем, как человек верующий (казак не может быть неверующим!), он вставляет:

– Дай Бог!

А потом лихо по-казачьи добавляет:

– Подготовлю Аргамака, и он обязательно выстрелит!

Источник:
Дятлов, С. Казак без коня, что воин без ружья : [беседа с казаком из с. Железнодорожный С. Дятловым и его сыном Гордеем / записал И. Калугин] / С. Дятлов. Г. Дятлов. – Текст : непосредственный // Белорецкий рабочий. – 2022. – 1 июля. – С. 12.