Молчагин Павел Петрович

Шансов выжить не было

Почти в каждой семье были фронтовики и, конечно, участники трудового фронта. Вот и в нашей большой семье воевал наш отец Степан Петрович Кузнецов, его братья: Михаил, Николай, Иван, Леонид. В годы войны на заводе трудилась мама Екатерина Петровна (в девичестве Молчагина), а на фронте были её братья Павел и Александр. Вечная им память, до этих дней никто из них не дожил.

Но я хочу рассказать о фронтовиках, которые до сих пор числятся пропавшими без вести. Каждый год 9 мая за столом мы вспоминаем и моего дядю Павла Петровича Молчагина. Мама сокрушалась, что никогда не узнает, где и при каких обстоятельствах пропал, а вероятнее всего погиб её брат. Отдавая долг памяти матери и всем родственникам-фронтовикам, я решил это выяснить, используя самые разные источники информации.

Павел Петрович родился в 1921 году, был призван в армию Белорецким военкоматом осенью 1940 года. Последнее письмо от него было получено в июне 41-го – он сообщал, что со своей частью находится на полигоне, рядом граница, а через реку слышны голоса немецких солдат. Известно, что служил он в 311 гаубичном артиллерийском полку Резерва Верховного Главнокомандования, сформированном в 1939 году в Ленинградском военном округе. В 1940-м его полк воевал в составе третьего стрелкового корпуса в финской войне, за что был награжден орденом Красного Знамени. К июню 1941 года был переброшен в Белоруссию, в Западный особый военный округ с дислокацией в городке Деречин, в так называемый Белостокский выступ. В июне 1941 года 311 гаубичный артиллерийский полк совместно с 975, 124,120, 262 гаубичными полками, 121 стрелковой дивизией и еще рядом воинских частей третьей и десятой армий был направлен для прохождения 45-дневных военных сборов в летние лагеря, расположенные в районе населенных пунктов Ломжа, Зельве, на полигон Червоный Бор. По некоторым данным, на полигоне находилось около 25 артиллерийских полков, танковых и стрелковых дивизий. Из вооружения в 311 гаубичном полку было двенадцать 122-мм пушек и шесть тысяч снарядов, необходимых для проведения стрельб. Ни личного оружия, ни тягачей, ни связи у них не было (связь осуществлялась посыльными).

Мне удалось найти воспоминания людей, описавших обстановку, в которой, вероятно, находился мой дядя. Так, оставшийся в живых помощник командира взвода 311 гаубичного артиллерийского полка П. З. Баклан сообщал: «… около 12 часов 22 июня 1941 года командиры построили бойцов и отдали команду на прохождение прогулочного марша. Навстречу им шел батальон пехоты в полном боевом снаряжении, солдаты пели и играли на гармошке. И хотя был слышен грохот разрывов снарядов, никто не мог подумать о начале войны. Только вечером от местных жителей стало известно, что началась война. Пушки были на месте, но не было снарядов, они были закрыты на складе, а сбивать замки никто не решился. Вечером появились самолеты, которые бомбили и расстреливали всё, что движется». Подтверждение этим сведениям я нашел в книге «От солдата до генерала» – военный инженер на строительстве аэродрома в Деречине М. Ю. Заполь вспоминает, что в воскресенье 22 июня около 12 часов дня на строительной площадке они услышали сообщение Вячеслава Молотова о начавшейся войне.

П. З. Баклан также сообщал, что после того как от населения узнали о начале войны, он сходил в п. Зельва, где дислоцировалась часть 311 артиллерийского полка, откуда принес пять винтовок и около 100 патронов к ним. О массированном обстреле и бомбежке района дислокации 311 гаубичного артиллерийского полка вспоминал и стрелок-наводчик зенитного расчета роты противовоздушной обороны 786-го стрелкового полка Р. Г. Галимов.

К 25 июня 1941 года стало ясно, что охват немецкими войсками Белостокского выступа грозит войскам Западного фронта окружением, а поэтому войска 10 и 3 армий получили приказ об отступлении. Но после занятия немецкими войсками рубежей Слоним, Зельва, Ружаны пути отхода наших армий были отрезаны, они попали в окружение. 262 корпусный артиллерийский полк, который, напомню, с 311 полком находился на военных сборах в Червоном Бору, 22 июня был поднят по тревоге и выступил к границе. Из-за отсутствия тягачей вынужден был оставить 12 орудий в лагере. Полк вступил в бой и был разгромлен. Во второй половине дня 23 июня остатки полка снялись с позиций и последовали на восток, попадая под обстрел артиллерии и налеты авиации.

Оправившись от первого шока, воинские части, которых на западе Белоруссии было немало, смогли оказать сопротивление наступающим фашистам. Сложнее было частям, находящимся в учебных лагерях. Солдаты практически с голыми руками противостояли немецкой армии. В районе полигона Червоный Бор наступление осуществлял 465-й германский пехотный полк.

По воспоминаниям П. З. Баклана, уцелевшие солдаты и офицеры стали отходить по дороге Слоним-Новогрудки, но здесь уже действовали немецкие десантники на танкетках.

Из воспоминаний отступавшего пограничника 10-й заставы 86 погранотряда А. А. Кошнякова: «Трудно описать, что мы видели на своем пути: военная техника, орудия, не сделавшие ни единого выстрела, танки без горючего, ящики со снарядами без орудий. И над всем этим «мессеры» кружатся, как коршуны, чуть не задевая деревья. Боя фактически не было, по дороге с обеих сторон лесом двигались колонны машин, пушек, походных кухонь, повозок. Передвигалось большое количество женщин и детей, в основном это были врачи и медсестры из госпиталей, жены и дети офицеров. Самолеты, зайдя с головы колонны, на бреющем полете расстреливали людей в упор».

Старожилы деревни Клепачи Слонимского района рассказывали, что даже калитки на улицу не открывались, все было завалено трупами. Через несколько дней немецкое командование дало указание убрать разлагающиеся трупы с улиц. Их закапывали в канавах, воронках от бомб. Со слов П. С. Ракевича, сельчане хоронили убитых не считая, после сошлись на мнении, что было захоронено около 350-370 человек. Среди убитых были женщины и дети. Аналогичное положение было практически во всех населенных пунктах Белостокского выступа (из книги Л. И. Бруевой «Пока не похоронен последний солдат»).

При любом подозрении на трусость солдат расстреливали. Так, по воспоминаниям всё того же П. З. Баклана, офицеры, чтобы выйти из окружения, решили переодеться в крестьянскую одежду. Таким образом они ускользнули от фашистов и явились в этой одежде в часть. Тройка особого отдела обвинила их в связи с немцами. Это было ложное обвинение, и люди погибли без вины. Командовавший Западным фронтом генерал армии Д. Г. Павлов за недостатки при отражении нападения фашистов по решению трибунала 22 июля 1941 года был расстрелян.

По данным Института военной истории Министерства обороны РФ, в котле оказались около 1 млн 700 тысяч военнослужащих, из которых 1 млн числятся погибшими, а около 600 тысяч попали в плен и пропали без вести. Немецкий историк В. Хаупт, ссылаясь на данные приказа немецкого командования от 8 июля 1941 года, пишет о 287704 пленных, захвате 2586 танков, 245 неповрежденных самолетов и 1449 орудий. Официальные российские данные по потерям Западного фронта значительно ниже: 341021 погибший и 76717 раненых.

Погибла значительная часть четырех из пяти армий, оборонявшихся в Белостокском котле, в том числе и личный состав 311 гаубичного артиллерийского полка. С 30 июня 1941 года полк, где проходил службу мой дядя, в составе действующих не числился.

Где именно погиб и где похоронен Павел Петрович, выяснить не удалось. Но это не значит, что мои поиски безрезультатны: я смог восстановить общую картину, складывающуюся на момент начала войны. Теперь мне ясно, что надежды остаться в живых у дяди фактически не было. Важно, чтобы каждый из ныне живущих стремился знать прошлое своей страны, родственников, препятствовал искажению истории.

Источник:
Кузнецов, А. Шансов выжить не было : [участник Великой Отечественной войны П. П. Молчагин (1921-1941) числится пропавшим без вести] / А. Кузнецов. – Текст : непосредственный // Белорецкий рабочий. – 2015. – 16 сентября. – С. 6.